— Никаких подробностей, увы, пока не знаю. Я же русским языком жалуюсь тебе: я со всей этой своей процессуально-правовой тягомотиной потеряла такой день? День, полный блестящих событий. И лев — это еще не все. Там же, в Стрельне, точнее, на въезде в нее, на двадцать третьем километре, произошло убийство. Туда весь наш убойный отдел выехал. А все другие уехали знаешь куда?

— А кого убили?

— Понятия не имею. В сводке черненьким по белому: обнаружен полуобгоревший труп неизвестного в полуобгоревшей же иномарке на обочине шоссе.

Причина смерти, по предварительным данным, — огнестрельное ранение в голову.

— Пошлая разборка, — с порога поставил диагноз Кравченко. — Братки ареал обитания делят.

Катя только фыркнула на него:

— Я, я рассказываю! Не ты. Заглохни. Дикость: труп как головешка. Вот радость-то нашим такой ужас осматривать. Но и это опять же еще не все. Я до самого главного еще не добралась.

— Серега, пивка? — Кравченко откупорил бутылку.

— Спасибо.

Кравченко хмыкнул: то ли «Балтика» — «девятка» виновата, то ли Катькины страшилки, но Серега понемножку оттаивает. С несчастным влюбленным надо как с беззубым младенцем: плачет карапуз, горюет — мигом отвлеки его внимание. Тут любая погремушка сгодится, любой прибамбас, не то что страшные-страшные сказки.

— Катьке больше не наливай, — сказал он. — Ладно, про дикость мы слыхали, что еще?

— На Нижне-Мячниковском кладбище осквернение могилы. — Катя брезгливо поежилась. — В сводке крайне скупо, мало информации. Я в Стрельненский ОВД звонила, у них там с этим убийством головы квадратные, но все равно — даже дежурный в шоке: дикие подробности, говорит! Даже по телефону сообщить отказался. Сказал только — свежая могила кем-то разрыта. Вчера похороны были, женщину хоронили. А ночью ее кто-то вырыл и…

— И? — Но тут Кравченко наткнулся на Катин взгляд, и ему отчего-то враз расхотелось балагурить. — И что?